04.11.2026. "Историк" на заказ: Михаил Мягков и его катынские фальсификации.
В выпуске передачи "Столик на Платова" от 15.10.2026 на пропагандистском канале "Бывших не бывает" в ВК Видео состоялся цирк с конями. В качестве лошадок выступали блогер Стас Васильев и, как представляет этого типа Википедия, "российский историк, специалист по истории Великой Отечественной войны. Доктор исторических наук, профессор. Заведующий Центром истории войн и геополитики Института всеобщей истории РАН, профессор МГИМО МИД России, научный директор Российского военно-исторического общества, советник министра культуры Российской Федерации (в 2012—2020 гг.) В. Р. Мединского" Скелетор Михаил Мягков.
Уровень обсуждения был понятен уже по присутствию Стаса "Ай, Как Просто!" Васильева, которого злые языки иногда называют самым тупым российским блогером. Но не будем верить им на слово. Про Васильева достаточно сказать две вещи, релевантные в данном контексте.
В одном ролике он, вместе с другим дегенератом, буквально смеется над пытками, которым подвергали своих жертв сталинские заплечных дел мастера (по их собственным словам в суде в 1939 г.!), иногда убивая их таким образом (примерно так духовные собратья этих блогеров, неонацисты, издеваются над свидетельствами об убийствах в газовых камерах и других зверствах).
В голосовом сообщении от 28.01.2024 в Телеграме он заявил об Александре Штефанове: "Но при этом отсылаться на фейковые документы, пытаться оправдать Геббельса" - причем говорил он о подлинном документе из ЦА ФСБ (хваля при этом не кого-то, а лживого пропагандиста-фальсификатора Егора "Тубуса" Иванова, разоблаченного в блоге "Фейкомания"). То есть Васильев соврал о том, что документ фейковый, и сам таким образом сфальсифицировал историю.
Понятно, что такого трагикомического персонажа не пригласит в качестве эксперта или даже просто говорящей головы ни один уважающий себя адекватный человек.
В основном передача состояла из воды. Речь все шла о каких-то "фальшивках" в основном без конкретных примеров. Но по катынской теме Мягков выдал такой поток сознания:
Мы готовы, историки, предоставить такие факты, и такие данные, что, извините слово, Катынь [...] будет видно совсем по-другому, то, что это была провокация, причем не только немецкая против нас, а это была провокация американо-английско-германская против нас. Должно было в 43-м году быть убийство Гитлера, да, военными, а после этого они поворачивают фронт против Красной армии, вот такая провокация была, это тоже в ряду и Бучи, это тоже в ряду, собственно говоря, Неммерсдорфа, и так далее. Англичане, американцы, они мастера на такие провокации, а потом они представляют, как им надо. ФСБ уже публиковало документы неоднократно, что, как и было в последнее время, недавно, давайте прочитаем хотя бы эти документы, и давайте разбираться, вот в этих делах.
К сожалению, вместо вызова неотложки беседа продолжилась. Что ж, проанализируем показную готовность конспиролога Мягкова предоставить факты и данные. Будем исходить из того, что данные эти Мягковым и представляемой им пропагандистской организацией РВИО уже обнародованы - ведь на тему катынского преступления РВИО в прошлом году уже высказывалось и уж, конечно, не стало бы утаивать от всего света такую информацию.
Например, в 2025 г. РВИО установило в Москве серию стендов под названием "Десять веков польской русофобии". Вот ключевой стенд о катынском деле:
 |
Характерно, что на стенде используются самые слабые из вброшенных материалов. Упоминаются показания Болеслава Смекталы, не имеющие какой-либо доказательной силы, так как части, касающиеся катынского преступления, представляли собой лишь поверхностное личное мнение человека, который к тому же, как участник одной из организованных немцами делегаций, попав в советские руки, не мог отказаться от сотрудничества без последствий для себя. И показания бывшего участника сформированного немцами польского рабочего батальона Романа Ковальского, утверждавшего, что те или иные люди сообщали о найденных в немецких списках родственниках или знакомых, вполне живых, но не приведшего конкретных имен найденных, что опять же лишает его свидетельство доказательности, кроме единственного случая, когда Ковальский сослался на свидетельство Потканьского, которое можно проверить, поскольку он являлся самостоятельным свидетелем. Однако существующие показания Потканьского противоречат друг другу в ключевом моменте и не подтверждаются документами или противоречат им (в частности, названное им лицо в эксгумационных списках отсутствует).
На стенде мы видим следующее заявление:
В России существует ещё один созданный поляками мемориал у с. Медное в Тверской области.
Ежегодно там происходят провокационные сходки польских русофобов. Варшава утверждает, что в нём захоронены 6300 расстрелянных НКВД польских офицеров.
Однако доказательств массовых расстрелов здесь польских военных, жандармов и полицейских нет. Сами поляки нашли лишь 12 останков с пулевыми отверстиями в затылке.
Российские поисковики считают, что на этом месте захоронены советские репрессированные и умершие от ран в 1941-1942 гг. советские воины.
Это, конечно, откровенная ложь.
Ни один осведомленный человек не утверждает, что там захоронены 6,3 тыс. офицеров (их в Осташковском лагере было меньшинство).
Еще советская Главная военная прокуратура обнаружила под Медным останки не менее 243 польских военнопленных из Осташковского лагеря, расстрелянных (судя по эфемерам) весной 1940 г. Уже во время этой первой эксгумации огнестрельные ранения можно было установить на 169 черепах (достаточно целых для того, чтобы делать выводы; А. Гурьянов, Убиты в Калинине, захоронены в Медном, т. 3, 2019, с. 206).
При частичной же польской эксгумации обнаружены останки еще не менее 2115 польских военнопленных (определено, опять же, по предметам и документам, сохранившимся в жировоске), среди них целые или фрагментарные черепа как минимум 1678 лиц, из них "около 80 % ... имели огнестрельные повреждения костей черепа" [1] (там же, с. 285). Ложь о 12 черепах взята, вероятно, из заметки в желтой газете. И нет никаких доказательств того, что на территории мемориала на сегодняшний день захоронен хоть один красноармеец.
По всему вышесказанному можно судить об уровне РВИО. И он не становится лучше в бумажных публикациях. В агитке пропагандистов РВИО М. Мягкова и Ю. Борисенка под разухабистым названием Черная книга. Краткая история польской русофобии. XX–XXI вв. (2025) мы видим утверждения вроде "В тот же день, когда польское руководство бежало из страны, 17 сентября, на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии вступили советские части" (с. 89). Понятно, что это простая манипуляция: у читателя должно создаться впечатление, что правительство сбежало до советского вторжения, хотя все было ровно наоборот[2].
Посвящают авторы главу и катынскому преступлению, впрочем, никак не комментируя какие-либо из доказательств, показывающих, что преступление это — советское. Давайте в очередной раз приведем краткий и неполный их список:
- задокументированный факт отсутствия ок. 14 тыс. военнопленных поляков, имевшихся в 3 лагерях (Козельском, Старобельском, Осташковском) до весны 1940 г., в лагерях НКВД после весны 1940 г. (сводные документы УПВИ и сводные документы НКВД вроде записок Берии от ноября 1940 г. и декабря 1941 г.); собственно, это само по себе - достаточный довод (будь эти группы живыми, появились бы в сводной документации);
- факт расстрельного решения, принятого по этим полякам Политбюро (см. документы закрытого пакета), и исполнения этого решения, зафиксированные советскими документами (записка Шелепина и документы КГБ УССР о захоронении в Пятихатках);
- частичные эксгумации под Медным и в Пятихатках (захоронения тысяч военнопленных из Осташковского и Старобельского лагерей, надежно датирующиеся по эфемерам весной 1940 г.);
- свидетельские показания чекистов (нач-ка Калининского УНКВД Токарева, нач-ка УПВИ Сопруненко, сотрудника Харьковского УНКВД Сыромятникова, следователя НКГБ по катынскому делу Козлова и др.);
- факт фальсификации советской стороной свидетельских показаний (лжесвидетельство М. Маркова и связанное с ним изменение показаний Л. Шнейдера в 1946 г.; изменение показаний в 1943 г. Парфена Киселева, Тимофея Сергеева и Василия Киселева; изменение показаний свидетельницы Алексеевой, служившей на даче (включая ее показания о реальной деятельности 537 полка, показывающие инсценированность первоначальных показаний); абсурдные показания девушек, живших на даче (включая упомянутую Алексееву), свидетельствовавших об организации расстрела в августе-сентябре 1941 г. Аренсом, хотя Аренс был откомандирован, прибыл под Смоленск и стал командиром лишь в ноябре 1941 г.; свидетельство несуществующего чекиста Ветошникова перед комиссией Бурденко; и проч.);
- факт фальсификации советской стороной документальных доказательств (например, якобы найденная советской стороной на трупе квитанция, выданная 16.12.1939 Арашкевичу Старобельским лагерем о приеме часов, хотя Арашкевич не только никогда не был в Старобельском лагере, но и именно 16.12.1939 прибыл в Осташковский лагерь; доклад несуществующего чекиста Ветошникова на имя Сопруненко; и проч.);
- в числе награжденных за польскую акцию весны 1940 г. помимо персонала УНКВД трех областей есть и известная расстрельная команда из Москвы во главе с Блохиным, она в наградном приказе на одном из первых мест.
Отрицатели же не могут представить вообще никакую минимально стройную гипотезу о том, что произошло с поляками. Максимум, они ссылаются на основанное на доказанных фальсификатах сообщение комиссии Бурденко. Но не могут непротиворечиво объяснить даже два основных пункта:
- какая немецкая часть расстреливала поляков (советской комиссией был обвинен 537 полк связи, но обвинение, как мы видели, основывалось на лжесвидетельствах; а более подходящие для расстрела айнзацгруппы были ни при чем);
- где именно находились военнопленные из трех лагерей после того, как они были переданы в УНКВД трех областей весной 1940 г. - до лета 1941 г.
Не объясняют их и пропагандисты из РВИО.
По сути глава эта является расширенной версией вышеупомянутого стенда: единственным "доказательством" становятся в ней материалы смоленского УФСБ, которые, однако, в своей совокупности, указывают лишь на советскую фальсификацию. Но вместо лжи о 12 черепах с огнестрельными отверстиями, Мягков и Борисенок вставили новую ложь (там же, с. 106-107):
По свидетельству венгерского судебно-медицинского эксперта Имре Сечоди, участвовавшего в немецкой эксгумации тел погибших поляков 1943 г., в Катынь приехала экспертная комиссия, состоявшая из врачей и патологоанатомов Германии, Венгрии, Португалии, Швейцарии и других западных стран.
Но Сечоди не принимал участия в эксгумации (тем более что он, будучи психиатром, был бы в ней бесполезен), о чем сам и говорил во время допроса, который авторы, очевидно, даже не потрудились прочитать, хотя и ссылаются на него:
Из газет мне известно, что в Катынь (Польша) [!!!], нашли погребенных офицеров. [...] Никакого участия в Катынском деле я не принимал.
Никаких реальных доказательств бывшие историки привести не удосужились, документально объяснить местонахождение пропавших поляков из трех лагерей с весны 1940 г. по лето 1941 г. — тоже. Причина простая: доказательств у сегодняшнего РВИО просто нет и быть не может.
Вот такие "данные" готов достать из выгребной ямы конспиролог Мягков.
Упоминает он и другие якобы провокации. Но интересно, что обычно, когда пропагандисты проводят такие параллели, они по сути совершают чистосердечное признание. Возьмем пример с Неммерсдорфом.
Предоставлю слово Игорю Петрову, главному исследователю темы в русскоязычной историографии. Петров опубликовал свою статью о немецкой пропаганде вокруг Неммерсдорфа еще в сборнике И. Пыхалова и А. Дюкова (И. Петров, "Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой", в: Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться!, 2008, с. 304-373).
И вот как он отвечает на претензии пропагандистов:
Я написал в своё время достаточно пространную статью про события в Неммерсдорфе, ещё в 2007 году. Никаких сомнений нет, что советские войска действительно совершили там военное преступление, они расстреливали гражданское население, пусть и не в таких больших количествах, как это было представлено Геббельсом. К погибшим в результате этих расстрелов были прибавлены люди, которые погибли просто в результате военных действий, кроме того, были собраны пострадавшие по всей округе, а не только в Неммерсдорфе. Потом после войны произошла следующая итерация, стали появляться сообщения якобы свидетелей, которые на самом деле с реальными рапортами немецкими о том, что происходило в Неммерсдорфе, не коррелировали – это другая история. Но в основе случившегося в Неммерсдорфе лежит советское военное преступление.
Собственно, с катынским преступлением было нечто похожее: геббельсовская пропаганда орала об убийстве еврейскими комиссарами 10-12 тысяч польских военнопленных в Катынском лесу (причем примерно это число переняла и советская пропаганда, хотя советская сторона прекрасно знала, что столько тел польских военнопленных в Катынском лесу просто не было). Но в основе случившегося в Катынском лесу лежит советское военное преступление: расстрел около 4,4 тыс. польских военнопленных весной 1940 г. Советская вина полностью доказана, как показано выше.
Интересно, что Мягков, представитель де-факто официальной организации, противоречит официальной позиции Российской Федерации по катынскому преступлению (на момент написания этой заметки), выраженной в заявлении Госудмы 2010 г. и официальных заявлениях уполномоченного РФ при ЕСПЧ Г. Матюшкина в суде.
Впрочем, политические позиции, конечно, меняются, а вот правда - нет, как бы этого ни хотелось продажным крикунам вроде Михаила Мягкова.
[1] В двух ямах состояние останков не позволяло сделать подсчет по костям, поэтому велся подсчет минимального числа жертв по обуви — там было захоронено не менее 437 человек (Убиты в Калинине, т. 3, с. 317). Что касается черепов, то фрагментированность их не позволяла определить наличие огнестрельных ранений, например, и в тех случаях, когда затылочная кость отсутствовала, а пуля в свое время вылетела через глазницу или осталась в мозговой ткани.
[2] РККА перешла польскую границу ранним утром, еще до 6 часов (М. Мельтюхов, 17 сентября 1939. Советско-польские конфликты 1918-1939, 2009, с. 365). Основная часть польского правительства (президент, верховный главнокомандующий, премьер-министр, министр иностранных дел и др.) перешла границу поздним вечером того же дня (там же, с. 368).
Записка ночной службы МИД Германии сообщает о двух телефонных разговорах в ночь с 17 на 18 сентября 1939 г. с консульством в Черновцах (PAAA RZ 105/29903, Bl. 274057). В 23:10 передано сообщение от адъютанта генерала Маринеску о том, что часть польского правительства "около 11 часов по восточноевропейскому времени" (то есть около 23 часов) пересекла границу, в том числе, предположительно, президент Мосьцицкий и министр иностранных дел Бек. Согласно следующему телефонному сообщению, в 2:00 18 сентября, Мосьцицкий и Бек прибыли в Черновцы, от границы их сопровождал румынский посол в Варшаве Григорча.
Подтверждается время пересечения границы и дневником адъютанта Мосьцицкого Й. Хартмана, в котором за 17 сентября значится: "12:0[0] Выезд в Куты. […] 16:30-19:15 Совещание Пан Маршал Пан Премьер Пан мин. Бек. Согласованный текст послания Пана Президента. Польский 21:15 21:32. Румынский 22:15 22:32. Пересечение границы на мосту Куты - Вижница. Сопровождает румынский пос[ол] - едем в Черновцы." (J. Horzelski, "Notatki z 1939 r.", Zeszyty Historyczne, 1995, t. 111, s. 152; Instytut Józefa Piłsudskiego w Ameryce, 701/74/2, s. 8). На самом деле в 23 часа члены правительства лишь начали пересекать границу (первым был президент). В дневнике вице-премьера Е. Квятковского сообщается, что он пересек границу около полуночи (E. Kwiatkowski, Dziennik. Lipiec 1939 – sierpień 1940, 2003, s. 173).
